Материк

Информационно-аналитический портал постсоветского пространства

Поиск
Авторизация
  • Логин
  • Пароль
Календарь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930
Борьба с пандемией

Борьба с пандемией  далее »
03.04.2020
13:01:50
Очередное заседание Постоянной комиссии ПА ОДКБ пройдёт в режиме видеоконференции далее »
12:37:45
Белоруссия договорилась с «Роснефтью» о поставках нефти далее »
12:36:39
В Москве обвинили Киев в перечеркивании позитивной динамики в Донбассе далее »
02.04.2020
15:27:24
Проект Сороса в Арцахе потерпел поражение далее »
13:38:19
Белорусское общественное объединение «Русь» поздравляет с днём Единения! далее »
12:53:23
Путин поздравил Лукашенко с днем единения народов России и Белоруссии далее »
01.04.2020
15:39:57
Режим «все в масках» предложили ввести на Украине в пасхальную неделю далее »
12:21:30
Белоруссия запросила помощь у России в борьбе с коронавирусом далее »
12:20:18
На президентских выборах в Нагорном Карабахе лидирует бывший премьер Арутюнян далее »
31.03.2020
12:54:40
На Украине разрешили продавать сельскохозяйственные земли далее »

Закон о штрафах. Время покажет. Выпуск от 02.04.2020 далее »

Продление режима самоизоляции. Время покажет. Выпуск от 02.04.2020 далее »

Элемент продовольственной безопасности: экономист об экспорте гречки далее »

В режиме самоизоляции. Время покажет от 01.04.2020 далее »

Демократия не устояла перед коронавирусом. Вечер с Владимиром Соловьевым от 31.03.2020 далее »

Грозин рассказал, что будет в Афганистане после бегства американцев далее »

Депутат Затулин о жизни в условиях пандемии в программе "Подробно" на Сочи-24 далее »

Рубрика / Общество

Социетальные основания российской политической модернизации


10.06.2014 10:58:06

Владимир Георгиевич Егоров

Заместитель руководителя Института стран СНГ, доктор исторических наук


перейти на страницу автора

Затянувшийся «демократический транзит» новых независимых государств актуализировал научный поиск концептов релевантных, с точки зрения выработки обоснованных подходов к изучению постсоветской общественно-политической практики и, что не менее важно, определению перспективы развития стран и народов объединяемых на протяжении длительного исторического периода «советским материком».

Голос апологетов «западного выбора» на фоне становления суверенитетов бывших союзных республик звучит все менее убедительно. Рубеж между «непоколебимыми» сторонниками либеральной демократии западного образца и ученым сообществом сомневающимся в безусловной истинности их позиции протянулся сквозь все узловые сюжеты политологического дискурса.

Полемика приобретает характер ампории не только в следствии нетривиальности предмета обсуждения, но и неадекватности инструментария используемого оппонентами. Аргументы сторон, в основном, апеллируют к паттернам отражающим реальность на уровне институтов, не углубляя анализ до сущностей, которые не возможно описать категориями институционализма.

Когнитивный потенциал решения проблемы, на наш взгляд, лежит в социетальной плоскости определяемой Л. Фоллерсом в качестве феномена «нематериальных стержневых элементов» являющихся для граждан критерием истины [1], или по Г. Мюрдалю «цементом, скрепляющим структуру» нации [2]. Отсутствие ясности именно в этом имплицитном гносеологическом континууме препятствует конструктивному продвижению в осмыслении специфики общественно- политического развития современной России и стран объединяемых значительной территорией постсоветского пространства.

Формат рассуждений сторонников либерально-демократических ценностей препятствует осознанию явлений постсоветской реальности вне ракурса западной политологии.

Например опубликованная работа коллектива авторов претендующая на отражение неудачного опыта российских реформ 1990-х годов содержит реплику свидетельствующую об ограниченой возможности оценки российской действительности с позиций принятых в западном обществознании приемов. Суждение авторов вызывающее сомнение выглядит следующим образом:

«Многие авторы продолжают настаивать, что отличием российских граждан от других стран является коллективизм, унаследованный из прошлого и усиленно насаждаемый в советское время. Большинство людей и поныне пребывают в заблуждении на сей счет. На самом деле, если это коллективизм, то весьма своеобразный, понимаемый больше как свойские отношения между людьми»[3].

Не вызывает сомнений тезис в целом неудачного суждения, о «своеобразии российского коллективизма». Указание на универсальность западной парадигмы развития, которая конечно же предполагает тождество, в том числе российских ментальных черт с европейскими социетальными ценностями значительно чаще встречается в современной литературе. От части устойчивость этого положения питается официальной риторикой воспроизводящей утверждение о принадлежности российского социума к европейской традиции. Пригодное для политической аргументации, это положение не имеет ничего общего с научной концепцией.

Вряд ли справедливо отрицать большое влияние европейской цивилизации на становление как американской так и российской культуры[4] . Однако разница такого влияния очевидна. Носителями европейской традиции в «Новом Свете» являлись переселенцы несущие с собой культурные черты «Старой родины». В России форсированная вестернизация всегда оборачивалась тяжелыми социальными последствиями, за исключением не многих случаев внедрения западного опыта, совпадающего с национальным «ценностным кодом».

Однако оттенок отмеченный в умонастроениях американских переселенцев чутким взглядом С. Хантингтона позволяет все таки выявить нечто общее с чертами российских носителей «коллективизма». По этому поводу С. Хантингтон пишет:

«Ими двигало осознание великой цели. Они подписывали - въяве или мысленно – некий договор, или хартию, определявшую основные принципы устроения нового общества и коллективных взаимоотношений с родиной»[5].

«Коллективные отношения взаимоотношения с родиной» были так же характерны древнерусской общине, формировавшейся с середины 11 века на территориально-соседской основе. Вечевой строй послекиевской Руси дал повод явно преувеличенной его характеристики народно-республиканским [6].

Однако питательной почвой американской солидарности с новой родиной и внутри переселенческих сообществ являлась безусловная ценность- неограниченная свобода личности и индивидуализм продуцированные протестантизмом и европейским Просвещением. Сотрудничество ради реализации индивидуальных предпочтений «окормляло» и продолжает питать западные социумы.

Природу «социального капитала» англо-саксонской цивилизации детально описал Ф. Фукуяма «Социальные ценности- такие, как честность, взаимность, выполнение обязательств- не является предметом выбора, каким являются этические ценности; они имеют осязаемую стоимость в долларах и помогают группам, которые их придерживаются, достигать общей цели»[7].В западной артикуляции сотрудничество является средством реализации интересов индивидов.

Еще в 18 веке суть социальной консолидации основанной на рациональных принципах выразил один из представителей Просвещения С.Рикар «Коммерция привязывает (людей) друг к другу взаимной полезностью… При помощи коммерции человек учится мыслить, быть честным, приобретает манеры, становится благоразумным и сдержанным в разговорах и действиях. Ощущая необходимость быть мудрым и честным для того, чтобы добиться успеха, он избегает порока или по крайней мере его поведение выказывает приличие или благопристойность, чтобы не будить каких-либо враждебных суждений со стороны сегодняшних и будущих знакомых»[8].

Коллективизм иной природы питает скрепы российского этоса. Общинность полностью поглащающая индивидуализм сформировалась в результате целого ряда объективных условий развития нашей страны и православных ценностей ставших неотъемлемой частью национальной культуры. Близкие по смыслу традиционные паттерны фундировали социальные основания народов объединяемых Россией.

Российские литераторы «почвенники» оставили богатое художественное наследие отражающее мирообразующий статус общины в которой индивид имеет значение лишь в контексте общественных смыслов.По поводу функционирования общинной организации сформировался устойчивый социальный консенсус. В « здоровье» общины объединяющей основную массу трудоспособного населения были заинтересованы собственно общинники, государство и элиты[9].

Попытка российского патриота П.А. Столыпина укрепить социальную базу царизма за сет разрушения «Мира» и выделения из общины крепкого мужика, вне зависимости от экономических результатов, обострила социальные противоречия и имела противоположные задуманным последствия.

Помимо прочего, община являлась механизмом препятствующим социальному расслоению и поддерживала общую тенденцию к осереднячиванию сельского населения[10]. После прихода большевиков к власти «Сельская Россия стала одной гигантской общиной»[11]. Не смотря на наличие сельских советов община продолжала оставаться основным системообразующим институтом деревни. По мнению Д. Торнили и Р. Мэннинга коллективизация разрушившая традиционную общину, как институт в целом сохранила «важные элементы автономии» крестьянского мира[12].

Отечественные социалисты видевшие в общине основу нового мироустройства ясно осознавали созидательный потенциал коллективизма продуцированного её ценностными качествами. Так в ответ на критику «умеренных либералов» за идеализацию общины- «полудикого зародыша общественного быта», А.И. Герцен указывал на культурные основания общинной организации позиционируемые «бесконечно выше материальной природы» объединений «диких народов»[13]. Общинность ставшая фундаментом российского этоса далеко отстоит от рациональности и материального выбора и предполагает, во-первых, депривацию личного, во-вторых, не только равенство возможностей индивидов, но прежде всего их статусное общественное равенство и, в-третьих, полную сопричастность с «общим», границы которого интегрированы феноменом «Русской земли».

Статусное равенство в артикуляции российского коллективизма не тождественно имущественному эгалитаризму. «Мир» всегда препятствовал пролетаризации общинников, осуждал нерадивых хозяев и опирался на состоятельных. Негативное понятие «кулак» появилось только в конце 19 века (не раньше 80-х годов)[14], когда капиталистые мужики стали активно использовать нетрудовые приёмы обогощения, противоречащие традиционному представлению о нравственности и общинной солидарности. Не случайно в условиях капитализации страны «кулаков» (по другому сильных хозяев) активно втягивающихся в эксплуатацию общинников стали называть «мироедами», т.е. уничтожающими Мир.

Вряд ли следует воспринимать серьезно распространенный в наши дни стереотип о том, что россиянам присуще отношение к бедности как добродетели. Данные исследования Института РАН ( ИКСИ РАН) «опровергают этот миф» ,говорится в отчете по результатам исследования «У современных россиян вопреки расхожим мнениям отнюдь не уравнительное понимание социальной справедливости. И богатые, и бедные, хотя и в разной пропорции, выступают за приоритет равенства возможностей над равенством доходов и условий жизни. Большинство из них считают справедливой дифференциацию доходов в зависимости от уровня профессиональной квалификации, возможность людям со средствами жить, что называется, «на широкую ногу»[15].

На вопрос «Как россияне относятся к людям, разбогатевшим за последнее время?» респонденты ответили следующим образом:

Варианты ответов

В % к спрашиваемым

С неприятием

15,5

С интересом

13,9

С презрением

5,3

С уважением

10,1

С завистью

4,0

С симпатией

2,5

Не лучше и не хуже, чем ко всем остальным

40,5

Затрудняюсь ответить

8,2

Вместе с тем россияне неприемлют обогащения источником которого является нетрудовые доходы и уж тем более негативно отражается в общественном сознании обогащение, с использование должностного положения, представителями государственной власти.

Можно без преувеличения утверждать, что коррупция составляет одно из основных препятствий развития страны. При чем, попытка сгладить остроту проблемы, ссылкой на присутствие этого изъяна во всех странах мира для России не работает. Во-первых, потому что масштабы коррупции в нашей стране значительно превышают всякие допустимые пределы. Согласно оценкам Transparency international Россия находилась в 2010 г. на 154 месте (из 178 стран) по уровню коррумпированности чиновников, в 2011 г. на 143, в 2012 г. на 133 и в 2013 на 127 месте в мире[16].Во-вторых, в следствии невосполнимой ( в сравнении с другими социумами) социальной деструкции обусловленной особенностями российского менталитета. В рефлексии российского сознания коррупция не просто недостаток, с которым следует бороться, а препятствие не совместимое с основополагающими условиями существования.

Предполагая резонный контраргумент о распространенности казнокрадства в царской России заметим, что эта проблема являлась проблемой государства, но не большинства крестьянского населения, отстраненность которого от «почвы» в конечном итоге сыграло роковую роль в падении режима.

По данным Левада-Центра 47 % опрошенных россиян заявили о том, что коррумпированность правящей элиты является основным препятствием в проведении демократических реформ модернизации экономики в стране[17]. По метафоричному выражению В Дергачёва коррупция, порождая в обществе нигилизм, лишает Россию «почвы для пассионарной созидательной энергии»[18].Хорошо иллюстрируют парадоксальность, с точки зрения западного рационализма, но абсолютно состоятельность с обозначенных выше позиций результаты социологического исследования ценностных характеристик российского общественного сознания проведённого в 2013 оду коллективом кафедры социологии МГУ им. М.В.Ломоносова.[19] По данным опроса в котором приняли участие 2050 респондентов разных возрастных и профессиональных категорий, практически одинаково значимыми оценили опрашиваемые: «Частную собственность» - 62,6% , « Индивидуальную инициативу» - 58,4% и «Равенство» -59,3%.

Сущностные особенности российского и западного коллективизма обусловливают принципиальные отличия уровней социального взаимодействия. Солидарность основанная на приоритете интересов личности породила важное достояние западной цивилизации-гражданское общество, восприятие которого каждым индивидом начинается в непосредственной среде его обитания и редуцируется по мере удаления от этого пространства. Согласно точному замечанию Д.Юма альтруизм людей «редко выходит за пределы их родного края. Даже в тех случаях, когда их щедрость и благородство распространяются дальше, их щедрость и благородство распространяются дальше, их знание об этом не заходят так далеко»[20].Лишенный прагматизма альтруизм россиян проецируется в пространство покрываемое кафолической соборностью, которая в понимании А.С. Хомякова составляет «единство по благодати Божией, а не человеческому установлению»[21]. В отличии от взаимодействия составляющего основу гражданского общества запада солидарность россиян имеет «абсолютный источник» в христианском единстве не ограниченном осязаемыми пределами и не направленную в сторону индивидуальных предпочтений. По данным ВЦИОМ в 2012 году только 14 % респондентов «участвовали в коллективном благоустройстве подъездов», 4 % были вовлечены в работу домовых комитетов и местного общественного самоуправления, но зато 45% активно интересовались политической жизнью в стране[22].Конечно, сказанное не в коем случае не ставит под сомнение факт становления российского гражданского общества. Однако надежды на его краткосрочный генезис вряд ли оправданны.

Набор смыслов питающих российский коллективизм продуцирует особый архитип мироустройства очерченного не замкнутым пространством автономных мирков, но границами «Большого русского мира».Далекий от понимания истоков формирующих социокультурный код России Ф. Энгельс в попытке отождествить основания окормляющие российскую и индийскую общины утверждал:

«Русский крестьянин живет и действует только в своей общине; весь остальной мир существует для него лишь постольку, поскольку он вмешивается в дела его общины. Это до такой степени верно, что на русском языке одно и то же слово «мир» означает, с одной стороны, «вселенную», а с другой-«крестьянскую общину». Весь мир означает на языке крестьянина собрание членов общины. Подобная полная изоляция отдельных общин друг от друга, создающая по всей стране, правда, одинаковые, но никоим образом не общие интересы, составляет естественную основу для {восточного деспотизма}; от Индии до России.»[23].

Такая оценка социально-политического эффекта общинного строя России вряд ли соответствует реальности. Помимо соборного единения российская общинность порождает причастность каждого к общему пространству территориально локализующему среду обитания этой соборности. Западному политическому классу с рациональными установками в выборе жизненных стратегий вряд ли до конца понятна позиция России в отношении Крыма, сопряженная с санкциями и осложнением отношений с мировыми центрами силы. Лозунг « Русские своих не бросают», широко распространенный в период украинского политического кризиса скорее воспринимается на Западе как «ширма» для сокрытия действительных экспансионистских целей. На самом деле лозунг точно отражает реальный настрой населения России, в котором заложена генетическая память единства «Русского мира».

Тонкий знаток российской духовной организации Н.В. Гоголь утверждал, что русский всегда готов выразить братские чувства каждому, кто в этом нуждается, оставаясь равнодушным к родному брату и уже конечно полностью самоотрекаться в соборности[24].

Любопытные результаты исследования патриотизма приводит в совей статье А.В. Абрамов. В ходе межстранового опроса 1990 г. респондентам задавались два вопроса: 1) горд ли отвечающий быть гражданином своей страны? 2) готов ли отвечающий сражаться за свою страну.Лишь в четырех странах (Дания, Норвегия, Швеция и США) число граждан ответивших на первый и второй вопросы было примерно одинаковым. В большинстве других стран тест на патриотизм (готовность понести реальные жертвы, ради своей страны) оказался не пройден: доля гордящихся быть гражданином значительно превышала долю готовых сражаться за родину. В двух странах- Бельгии и Италии- показатели были и вовсе вопиющими: доля граждан, готовых защищать Отечество была вдвое меньше гордящихся страной (74,1 против 33,1 % и 87,5 против 25 % соответственно).

Согласно тому же исследованию в России наблюдалась прямо противоположная тенденция. Уровень гордости страной оказался очень невысок но, большинство россиян готовы взять оружие для защиты от внешнего врага[25].

Вопреки оптимистичным оценкам западной солидарности, например сегодняшние показатели европейского единства говорят об обратном. Уровень доверия европейцев к национальным и наднациональным руководящим структурам неуклонно падают. С 2004 года по 2013 год удельный вес положительно оценивающих первые упал с 34% до 23% вторых с 50% до 31%. Европейские ценности не смотря на более, чем двадцатилетнюю историю Европейского Союза не стали консолидирующим основанием европейцев. С 2007 г. по 2013 г. удельный вес отрицательно оценивающих будущее ЕС увеличился с 24% до 43%[26].

Культурно цивилизационные идентичности России и Запада сохраняющие значительный потенциал общности приобрели специфические черты обусловливающие современные политические реалии, помимо прочего, в результате исторического выбора религиозных предпочтений. Не вдаваясь в детали религиоведческого анализа, ограничимся лишь самими общими положениями раскрывающими существо трансформаций вытекающих из дифференциации православия и западной религиозной традиции.

Стремление к освобождению созидательного потенциала личности, как необходимого социального основания нарождающегося на Западе капитализма привело к попранию главного назидания Христа: « Царство Моё не от мира сего». Вручив человеку собственную судьбу и свободы выбора, католицизм допустил возможность рукотворного Царства Христова на земле. Учреждения «земные», в том числе государство, потеряли божественное окормление и нравственный смысл превратившись в результат рационального выбора и «общественного договора» изменяемые и трансформируемые по воле граждан и в интересах граждан. Таким образом, выражаясь образным языком Ф.И. Тютчева Западом было преодолено « расстояние отделяющее божественное от человеческого»[27].Реформация окончательно ликвидировала небольшой зазор между «абсолютным» и «земным» сохраняемым Римом. Попытка отцов-основателей США уйти от секуляризации государства ни к чему не привела. Протестантские устои и рационализм привели к депривации христианских ценностей.

Утрата христианских смыслов имела множество социетальных последствий для Запада, одним из которых стало доминантное положение в общественной иерархии «смысл-форма» формальных институтов и процедур. Приоритетное положение в социальных ценностях заняли рукотворные установления, а не идеи и смыслы стоящие за формальной процедурой. Подтверждением сказанному может служить объективное процедурно-минималистское определение демократии данное Й. Шумпетером. В представлении известного социолога демократия как главное достояние западной цивилизации есть метод принятия политических решений, а не ценность, «власть политиков», а не «власть народа» роль которого в процедуре ограничивается участием в выборах.[28] Надо ли специально останавливаться на доказательстве того, что в таком формате демократия не имеет ничего общего с «народовластием», тем более что этот факт очевиден и для западных политологов[29].Несовершенство западной процедурной демократии отмечал Ф.И. Тютчев, который писал: «западная демократия превратив себя в предмет собственного культа… слепо следовала инстинктам, которые развивались в ней благодаря собственным доктринам более чем кому бы то ни было»[30].

Нереливантность принятого в западном научном сообществе показателя демократичности отражающего транспорентность и состязательность процедуры выборов хорошо иллюстрируется данными по избирательным кампаниям в Грузии. По оценке большинства западных аналитиков, начиная с середины первого десятилетия нынешнего столетия выборы в Грузии проводятся в соответствии с принятыми в «открытых обществах нормами». Вместе с тем уровень политического участия населения не смотря на их прозрачность неуклонно падает, о чем говорят данные грузинского избиркома:

Несоответствие западного опыта представительства перспективе развития современной России обусловила научное осмысление возможности внедрения на отечественной почве «принципа избрания по жребию». Наполнения формально реализуемого «естественного права» социальным содержанием[31].

Российский народ, в меньшей степени склонный оценивать политический процесс сквозь «призму» формальной процедуры представительства, связывает собственные предпочтения с актуализацией институтов прямой демократии. Видимо не в последнюю очередь благодаря осознанию необходимости привлечения к публичной политике представителей общественности было принято решение об учреждении «Общероссийского народного фронта» само название которого обличено в незамысловатую смысловую форму понятную простому обывателю.

В российской традиции, глубоко укорененной в национальном культурном базисе источником и носителем государственности является непосредственно народ. Основания народовластия запечатлены, в том числе в русской лексической «природе».

«Государство слово-символ и народное слово-бытие составляли собой пару, два полюса одной культуры. Их связь между собой обусловлена инверсионной логикой, которая совершенно очевидна в «гилях» казаков и крестьян, выступавших от имени власти и подражавших её «слову и делу», и в « мирской» т.е. бытийной логике, как средство легитимации государственных указов.

Инверсионная пара «символ-бытие» (или точнее назвать её кольцом), несомненно составляет культурную основу социальных ЦИКЛОВ и менталитета Российской истории: т.н. «авторитарного» и «соборного идеалов»[32].

Легитимация народом государственной власти была актуальна на всём протяжении отечественного исторического процесса. Например, относительно организации власти в Смутное время исследователь замечает «В конце ХVI-начале ХVII в. наряду с идеей «природного» государя – хозяина страны- появляется и не проясненное еще до конца понятие о царе, избранном «землею». Новые идеи («земля», собор решает, кому быть, кому не быть царем; без представителей всей «земли» царь не может решать никакие вопросы и т.д.) проникали во встревоженные «смутными» событиями умы.»[33]Коннотация народности проявилась. в том числе, в процессе формирования государственных символов России. Материалы Особого совещания учрежденного Высочайшим соизволением Александра III для разработки российского флага свидетельствуют, что «большое значение придавалось проявлениям народной жизни»[34].

Другим следствием дифференциации мировоззренческих дискурсов России Запада стало различное отношение к власти. В отличии от господствующего на Западе институционального представления о власти, как результату свободного выбора граждан, отношение к таковой в России обусловлено многовековой традицией олицетворяющей верховные установления с носителями «Высший истины», гарантами общественного блага.Совсем иначе итерпритируется власть общественным сознанием Запада. В представлении западного обывателя: «Всякая власть исходит от человека, а всякий , авторитет, ставящий себя выше человека, есть либо иллюзия, либо обман. Одним словом, это апофеоз человеческого Я в самом буквальном смысле слова.»[35].Особое отношение к власти оборачивается, выражаясь словами А. Проханова «опасными» «свойствами русского народа»: с одной стороны «он очень угрюм, он социально нем», с другой, наделенный «сокрушительной силой» готов «взорваться» и устранить «неправду». «Если итальянцы, французы или греки по любому поводу миллионами выходят на уличные манифестации, освобождаясь от своего негатива, то в русских каждое ущемление откладывается тонкой прослойкой ненависти.»[36].Россияне проявляют чудеса терпимости, ощущая разделенную с властью ответственность за благосостояние общества. В свою очередь представители либеральной мысли склонны расценивать это обстоятельство как проявление «недоцивилизованности». На самом деле трудно найти в аналах мировой истории примеры большего радикализма, чем тот что двигал россиян на сокрушительные революции 20 столетия. Вместе с тем, по данным ВЦИОМ в 2012 году только 4% россиян подписывали питиции, 3%- ходили на митинги, 1%- участвовали в забастовках[37].

Ощущение единства Мира объединяемого «высшей идеей» справедливости, определяет непостижимую для рационального западного сознания ментальную черту россиян- свободу, граничащую с правовым негелизмом. Вряд ли когда-нибудь западные интеллектуалы смогут до конца постичь некрасовский образ русских «обиженных, униженных, битых, поротых, закабаленных» и в тоже время «совершенно свободных людей»[38].Не реализованная в России практика правового государства являвшаяся необходимым атрибутом частной собственности компенсировалась в российском социуме устойчивыми морально-нарвственными основаниями. каждый кто попытается отрицать их системообразующую роль в жизни крестьянской общины и советского общества рискует погрешить перед истиной.

Напротив, вполне корректно выглядит оценка, согласно которой « в России вряд ли когда-нибудь произойдет освобождение от чувства социальной общности, поскольку для россиян это равнозначно отказу от своей «духовной плоти» и формирующей ее системы морали.»[39].

Тем более очевидны сегодня деструктивные последствия размытости ценностных ориентиров россиян обусловленные отсутствием внятной идеологической перспективы.

Таким образом, конспективный анализ смыслов и ценностей определяющих российский этос позволяет предположить несостоятельность социально-политической стратегии западного выбора, длительный период питающий отечественный академический дискурс и предпочтения архитекторов новой России.

Как и следовало ожидать, некритическое перенесение западного опыта в трансцендентную среду российской «нецивилизованной» почвы, как в случае с горой, которая родила мышь, обернулась результатом который вызывает массу претензий со стороны носителей различных культурных и политических предпочтений и что самое печальное, в значительной мере отвлекло научное и политическое сообщества от конструктивного поиска собственного пути развития.



[1] Fallers L. The Anthropology of the Nation-State Chicago.1968

[2] Gunnar Myrdal, An Amerucan Dilemma: The Negro Problem and Modern Democracy (New York : Harper, 1962),vol 1, p.3.

[3] Пихоя Р.Г., Журавлёв С.В., Соколов А.К. История современной России. Десятилетие либеральных форм: 1991-1999 гг. М.: Новый хронограф, 2011, с. 302-303.

[4] См. например : Рывкин Майкл. Размышления об общности. Чем похожи Россия и США // Россия в глобальной политике . Том 11, №6, ноябрь-декабрь, 2013 , с. 140-149.

[5] Хантингтон С., Кто мы?: Вызовы американской национальной идентичности. М.: АСТ: АСТ Москва,2008, с.75

[6] Фроянов И.Я. Киевская Русь: главные черты социально-экономического строя. СПБ.,1999, с.124

[7] Фукуяма Фрэнсис. Великий разрыв. М.,2008, с.27.

[8] Цитируется по Фукуяма Ф.Великий разрыв, с.345.

[9] Холмс Л. Социальная история России: 1917-1941 Ростов- на- Дону ,1994, с.53

[10] Loewe. H.D. Differentiation in Russian Peasant Society : Causes and Trends, 1880-1905, Land Commune and Peasant Commynity in Russia. p.191

[11] Холмс Л.Указ. соч.,с.54

[12] Manning R. Peasants and the Party: Rusal Administration in the Soviet Country-side one the Eve of World War II : Essays on Revolutionary Culture and Stalinism/Ed. J.W. Strong. Columbus. Ohio 1990, p.224-244.

[13] Голоса из России. Сборники А.И.Герцена и Н.П. Огарёва. Книжка I . Вып. первый. М., 1974, с.24.

[14] Сазонов Г.П. Ростовщичество- кулачество. Наблюдения и исследования. СПБ., 1894, с.32.

[15] Ильичёв Г. Социология богатых и бедных// Экономика и бизнес/ http: //tiniz.ru/businees/article.11673

[16] www.transparency.org.ru/V.-Rossii /opzor- issledovanii-2009-2013.

[17] Общественное мнение 2011. М., Левада-Центр, 2012, с.126.

[18] Дергачёв В. Битва за Евразию, тектоническая геополитическая трансформация//Вестник аналитики. 2014, №1(55), с.48.

[19] Шестопал Е.Б. Ценностные характеристики российского политического процесса и стратегия развития страны//Полис ,№ 2, 2014, с.64-65.

[20] Цитируется по :Бриттан С. Капитализм с человеческим лицом. СПБ., 1998, с.92.

[21] Цитируется по: Есаулов И.А. Соборность в философии А.С.Хомякова и современная Россия// А.С. Хомяков- мыслитель , поэт, публицист: Сборник статей по материалам международной научной конференции, состоявщейся 14-17 апреля 2004 года в г. Москве в Литературном институте им. А.М. Горького. М., 2007, с.12.

[22] http://www.gazeta.ru/politios/2013/04/03-a_5243061/shtml.

[23] Энгельс Ф. О социальном вопросе в России //Маркс К., Энгельс Ф.,Соч.2-е изд.,Т.18, М.,1961, с. 537,548.

[24] Акишина В.М. Другой Гоголь// www.ierei.net/articles_/_27/

[25] Абрамов А.В. Современный российский патриотизм : каков он?//Электронный журнал «Вестник МГОУ».-2013.-№4.- URL:http://www.evestnik-mgou.ru/Articles/View/508

[26] European Commission. Standard Eurobarometer 80 Autumn 2013. First Results, p.5,9//http://ec.europa.eu/public opinion /index.en.htm.

[27] Тютчев Ф.И. Россия и Запад . М.: Культурная революция, 2007, с. 66.

[28] Шумпетер И. капитализм, социализм демократия. М., 1995, с. 242,269,284

[29] См.: Крауч К. Постдемократия. М.,2010

[30] Тютчев Ф.И. Россия и Запад. М.: Культурная революция, 2007, с.79

[31] Лукин А.В. Возможно ли другая демократия?// Полис., №1,2014, с.12-14, с. 19.

[32] Кантор А.М. Слово в русской культурной традиции// Российская ментальность: методы и проблемы изучения. М., 1999, с.129.

[33] Данилов А.Г. Новые явления в организации власти в россии в период Смуты// Вопросы истории.2013,, №11,с.81.

[34] Цитируется по: Соболева Н.А. : Российский триколор: мифы и историческая реальность //Вопросы истории, 2013 №11,с.5.

[35] Тютчев Ф.И. Россия и Запад, с.79.

[36] Проханов А. Прожилки гнева. Сколько ещё готов терпеть народ?//Ан.Ф., 2010,№13.

[37] http://www.gazeta.ru/politics/2013/04/03/_a-5243061/shtml

[38] Лукьянова И. Блажен озлобленный поэт// Русский мир. Январь 2014, с.41.

[39] Шереги Ф.Э. Русская самоотождествлённость и новые ценности//ВЕТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК. Том 69 №8 1999

Обращаем ваше внимание на то, что организации: ИГИЛ (ИГ, ДАИШ), ОУН, УПА, УНА-УНСО, Правый сектор, Тризуб им. Степана Бандеры, Братство, Misanthropic Division (MD), Таблиги Джамаат, Меджлис крымскотатарского народа, Свидетели Иеговы признаны экстремистскими и запрещены на территории Российской Федерации.

Вы сможете оставить сообщение, если авторизуетесь.

Материалы партнеров

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Copyright ©1996-2020 Институт стран СНГ.